Счастье бывает разным, и у каждого свое понятие о нем. Для кого-то это годы, отданные детям, которые души не чают в своем учителе и с нетерпением ждут звонка на урок, для других – сбывшаяся мечта стать врачом. В жизни наших героев было много ярких моментов. Делясь воспоминаниями о прожитых днях, они признаются, что знают цену истинному счастью.
Оригинальный текст опубликован на сайте «ИАЦ МГУ», Декабрь 4, 2024. Автор: Алтынай Алиева. Материал доступен по .
«Россия, как и Узбекистан, всегда в моем сердце»
Лидия Федоровна Слепова несколько лет назад отметила свой девяностолетний юбилей. За щедрым достарханом, накрытым в честь именинницы, собрались дети, внуки и правнуки, бывшие ученики. Она обрела любовь, почет и уважение в далеком от родного поселка Луктос, что в Вознесенском районе Нижегородской области, районном центре Халкабад в Каракалпакстане, куда приехала с мужем в 1954 году. Выпускницу Дивеевского педагогического училища Лиду Слепову с будущим супругом Абатом Кулбаевым свел Самарканд, куда девушку направили преподавать русский язык в узбекской школе. После прохождения практики Лида собиралась домой, но встреча с Абатом изменила ее планы: высокий и статный выпускник Самаркандского сельскохозяйственного института покорил девичье сердце. Молодую невестку многочисленная родня Абата встретила тепло и радушно, как и в сельской школе, где учительница из российской глубинки сразу влилась в большой и дружный коллектив.
– Несколько лет мы с супругом жили на квартире, потом начали строить свой дом. Было непросто, но во всём и всегда поддерживали родственники. С легкостью выучила каракалпакский язык, научилась готовить национальные блюда, соблюдать обычаи и традиции, – вспоминает Лидия Федоровна. – В семье один за другим родились 11 детей, старшие помогали растить младших братьев и сестер, не заметили, как все стали взрослыми, вышли замуж, женились.
В бытность Советского Союза Лидия Федоровна была награждена орденами «Мать-героиня» всех трех степеней, сегодня у нее более 50 внуков, правнуков и праправнуков.
– Когда все собираемся вместе, нас не сосчитать. Мой супруг ушел из жизни, но он продолжается в новом поколении Кулбаевых, и это самое главное. Своих детей мы учили держаться друг за друга, не оставлять в трудные минуты, уважать и ценить тех, кого выбрали в спутники жизни, ведь семья – это самое дорогое, что есть у человека, – продолжает Лидия Слепова.
Вспоминая годы войны, Лидия Федоровна, рассказывает, как мама делила краюшку черного хлеба на пятерых детей, как ждали вестей с фронта и как праздновали всем селом День Победы. Непросто, признается она, было в начале девяностых годов прошлого столетия, когда после распада СССР страны только встали на путь независимости.
В 1982 году Лидия Федоровна ушла на заслуженный отдых, отметив, как улыбаясь говорит сама, золотую свадьбу с любимым. Среди ее учеников не было «любимчиков», а вот подтягивать по своему предмету даже тех, кому он был неинтересен, считала важным и нужным. Среди выпускников школ, где Слепова в свое время вела уроки русского языка, немало тех, кто пошел по стопам наставника.
Приезжая в родные края из разных уголков Узбекистана, Казахстана, России и других стран, бывшие ученики Слеповой первым делом навещают любимую учительницу, которая открыла для них язык Пушкина, Есенина, Блока, Чехова.
– Свекровь говорила мне: чтобы быть счастливой, нужно в первую очередь быть терпеливой, идти к намеченной цели шаг за шагом, не торопиться при принятии решений. Быть благодарным тем, кто тебя воспитал, и никогда не забывать о земле, где ты появился на свет. Россия всегда в моем сердце, как и Узбекистан, где прошла вся моя жизнь, – делится Лидия Федоровна Слепова.
«Потому что люблю…»
Мечты сбываются – это врач высшей категории, ветеран труда, посвятившая большую часть своей жизни эпидемиологии, Римма Симоновна Смирнова знает точно.
Девочка из приморского Муйнака обещала маме, что поступит в медицинский институт и она будет ею гордиться.
– Мой отец погиб на фронте, и мама воспитывала детей одна, поэтому с получением высшего образования пришлось повременить. После школы пошла работать на Муйнакский рыбоконсервный комбинат, сначала меня приняли в лаборатории, потом перевели в отдел кадров, – вспоминает Римма Симоновна. – Мы жили в домах, построенных ссыльными из Ленинграда, в 100 метрах от нашего дома был залив, на берегу которого моторно-рыболовецкая станция, лодки, заросли камыша, а дальше рыбоконсервный комбинат с пирсом для приема рыбы, производственными цехами, рыболовецкими судами. Залив – рай для мальчишек. Они не уходят отсюда летом круглые сутки. Купаются, ныряют с пирса и мачт судов, плавают, соревнуются. На пирсе с удочками сидят любители рыбной ловли. Таким был Муйнак в мои детские годы. Папина семья приехала в Муйнак, как многие русские-липоване еще до революции. В то время Дунай начал мелеть, уловы рыбы сократились, и дедушка Смирнов Иван Афанасьевич со всей семьей, как говорят, «со всеми чадами и домочадцами» приехал на Арал подзаработать. А родители мамы приехали в Муйнак из Курской области во время голода 30-х годов. Здесь жил мамин старший брат – дядя Ваня – Иван Лаврентьевич Чурилин. Он работал зам. пред. горисполкома в Турткуле – тогда столице Каракалпакстана. К нему приехала семья, спасаясь от голода, и обосновалась в Муйнаке. Здесь встретились мои родители, родились мы с сестрой. Жили мы в больничном дворе: мама работала акушеркой в роддоме, а папа – главным бухгалтером в больнице.
В вуз своей мечты Римма поступит, а после окончания Ташкентского медицинского института в 1963 году придет работать на Каракалпакскую республиканскую санэпидстанцию.
– После вспышки холеры в 1965 году возродился интерес к этой инфекции. Раньше считалось, что она ликвидирована и для дальнейшего изучения не представляет интереса. Но к этому времени появился новый возбудитель инфекции, так называемый вибрион Эль-Тор. Заболевание, вызываемое этим видом, начиналось безобидно – в виде диспепсии, и только в дальнейшем вспышка приобрела угрожающий характер. В силу своего географического положения и климата Приаралье находилось в зоне эпидемиологического риска. Наряду с противочумной станцией действовал отдел по особо опасным инфекциям. К счастью, силами медицины и опытом врачей холеру и другие инфекции удалось победить, – делится Римма Смирнова.
Был в ее сложной и непростой профессии случай, который запомнился на всю жизнь.
– В конце шестидесятых – начале семидесятых прошлого века я работала врачом на противочумной станции. В октябре 1970 года наш отряд стоял в Чабан-Казгане. Эта местность за Тахтакупыром, почти на границе с Казахстаном, использовалась как отгонное пастбище. В один из таких дней, ближе к вечеру, в отряд на лошади прискакал парень-чабан. Его молодая жена уже третий день не могла разродиться первенцем.
Мы по рации вызвали санитарный самолет с акушером-гинекологом. Но был уже вечер, быстро темнело и было ясно, что бригада прибудет нескоро. Я заканчивала лабораторные анализы и готова была отправиться на помощь. Собрали мне бикс со стерильным материалом, стерильные ножницы, нитки, спирт и йод. Взяла с собой простыню и два полотенца. До этого я принимала дважды нормальные роды еще в институте под руководством опытных врачей. Теперь предстояло принимать их в других условиях один на один с роженицей. Переживала, как всё пройдет, – рассказывает Римма Симоновна. – Всё обошлось, и родилась здоровенькая девочка-красавица. Раздался ее победный крик, ознаменовавший явление на Землю. Все вздохнули с облегчением. Вызванный самолет прилетел только через три дня, у ребенка и его мамы всё было хорошо. Если бы вы знали или могли себе представить мои ощущения, когда я держала на руках этот маленький комочек счастья. Такого не было в моей врачебной практике ни до, ни после, когда я работала в очагах холеры, сибирской язвы, других инфекций и когда у меня погибали или возвращались к жизни больные.
Родители назвали малышку Раима, что было созвучно с именем врача, которая помогла появиться ей на свет.
Своим «счастьем» Римма Симоновна называла мужа Сашу – Александра Неверова, с которым она обрела покой и радость спустя долгие годы после первой встречи. Тогда их развела судьба, а после соединила, когда Римма пережила смерть мамы, а ее любимый – супруги. Они соединили свои сердца, чтобы быть вместе, беречь друг друга и радоваться каждому дню. Александр Неверов ушел из жизни раньше своей Риммочки, его дети, живущие в России, часто приезжают в гости к женщине, бывшей с их отцом до самого конца.
Римма Симоновна в свои «за восемьдесят» не теряет оптимизма, пишет стихи, ее воспоминания о Муйнаке, коллегах и о выбранном непростом пути эпидемиолога публикуются в местной прессе.
Я с тобою иду как по тонкому льду.
Разъезжаются ноги – я всё же иду,
Потому что люблю,
Потому что в бреду
Я везде и всегда за тобою иду.
Мне с тобой нелегко – это нужно понять.
Как нам быть, как нам жить и детей поднимать –
Я всё это пойму, я всё это решу.
Потому что люблю так легко, как дышу…
Эти строки посвящены главному человеку в жизни – Саше, сделавшему счастливой женщиной…
Избранные статьи в .