Пекин и Москва продолжают работать над общими проектами в Центральной Азии. КНР остается одним из ключевых экономических игроков в регионе, а Россия удерживает позиции основного провайдера безопасности. США всеми силами пытаются помешать сближению региона с соседями и реализовать альтернативные интеграционные проекты. Какие выгоды может извлечь Центральная Азия из текущей ситуации? Об этом читайте в материале кандидата политических наук, старшего преподавателя Департамента массовых коммуникаций и медиабизнеса Финансового университета при Правительстве РФ Сергея Лебедева. Подробнее — в материале Ia-centr.ru.
В современной публицистике по международной проблематике часто можно встретить такое клише, как «Новая большая игра», применительно к политике великих держав в Центральной Азии. Эта метафора отсылает к геополитическому противостоянию 19-го века, которое разворачивалось между Великобританией и Российской империей за этот регион. Однако представляется, что, несмотря на некоторую изящность, идея «Новой большой игры» скорее является дисфункциональным геополитическим концептом, который мало объясняет и наводит на не самые правильные выводы. Иными словами, России не следует относиться к своей политике в Центральной Азии как к «Новой большой игре».
Во-первых, эта метафора, по сути, лишает какой бы то ни было субъектности страны региона, описывая их как фигуры на доске. Более того, в некоем радикальном варианте она вообще видит эти государства как геополитических клонов, которые ничем не отличаются друг от друга. С такой установкой договариваться и проводить эффективную внешнеполитическую линию весьма затруднительно.
Во-вторых, серьезно расширился и изменился состав участников «игры» — это Россия, Китай, США и даже частично Евросоюз, при этом у каждого участника своя повестка, отличная от «установить контроль над регионом».
Важным моментом для понимания специфики региональной политики является концепт «многовекторной дипломатии», который в той или иной степени используется всеми странами региона. Многовекторность и мультилатерализм официально провозглашены во на 2020–2030 гг. Важным проявлением многовекторности становится «экономизация внешней политики» (КВП), то есть ее подчиненность неким экономическим соображениям, направленным на повышение национального благосостояния.
Важно понимать, что в случае с Центральной Азией многовекторность в определенном смысле является историческим императивом, так как регион всегда был в определенном роде «геополитическим перекрестком», через который проходили экономические, военные и культурные маршруты.
Государства Центральной Азии также продемонстрировали, что могут проводить весьма гибкую линию в области конструирования коллективной памяти, давая те или иные интерпретации историческим событиям в зависимости от политической ситуации.
Например, в период правления Сапармурата Ниязова в Туркменистане активно продвигался достаточно русофобский нарратив об исторических притеснениях со стороны Москвы, уничтожении туркменского национального сознания, а генералу Скобелеву даже приписывался «геноцид текинцев». В дальнейшем Туркменистан отошел от этого нарратива в пользу налаживания связей с Россией.
Именно поэтому государства Центральной Азии не стоит воспринимать как «фигуры» в геополитической партии между великими державами – такой подход не даст ничего, кроме охлаждения отношений.
Говоря об интересах основных участников конкуренции за влияние в Центральной Азии, следует сказать, что они во многом разнонаправлены.
Читайте также:
Оригинальный текст опубликован на сайте «ИАЦ МГУ», Октябрь 27, 2023. Автор: Сергей Лебедев. Материал доступен по .
Американская политика в Центральной Азии
Ключевая задача США – не допустить превращения Центральной Азии в российский, китайский или российско-китайский геополитический и геоэкономический форпост. В официальной «», конечно же, Москва и Пекин напрямую не упоминаются, однако за формулировками про «укрепление … независимости от вредоносных субъектов» и желание США помочь государствам региона «делать четкий выбор для достижения и сохранения экономической независимости» невозможно не проследить выпада в сторону России и КНР.
После событий 11 сентября 2001 года (серия терактов в США. — Прим. Ia-centr.ru) складывалось впечатление, что у США, создавших в Центральной Азии военный плацдарм, есть возможность запустить в регионе интеграционные проекты без участия России.
Однако череда успешных и неуспешных «цветных революций» в регионе привела к серьезному охлаждению отношений между США и центральноазиатскими правительствами, а исход американских войск из Афганистана в 2021 привел к окончательной потере Вашингтоном статуса возможного «провайдера безопасности».
При этом, однако, США сохраняют достаточно тесные экономические связи с регионом, в том числе и через .
Читайте также:
Китайская политика в Центральной Азии
Пекин является наиболее активным и динамичным участником экономических процессов в Центральной Азии, активно используя «дипломатию капиталов» и стремясь превратить регион в транспортный и логистический хаб. Во время т. н. великой рецессии Пекин активно ссужал деньги государствам региона и со временем превратился в их крупнейшего кредитора.
К примеру, 45 % внешних кредитных обязательств Киргизии и 52 % внешних кредитных обязательств Таджикистана. Этот позволило некоторым политологам даже говорить о «дипломатии долговой ямы» (debt trap diplomacy) как особом внешнеполитическом инструменте Пекина и приводить в качестве примера историю получения доступа к таджикскому месторождению золота Верхний Кумарг.
Серьезным осложнением для политики КНР в Центральной Азии является проблема Синьцзян-Уйгурского автономного региона в силу очевидных этнорелигиозных причин. Государства Центральной Азии достаточно негативно относятся к политике Пекина в отношении СУАР, что имеет негативный имиджевый эффект для Китая.
Российская политика в Центральной Азии
Центральная Азия исторически остается одним из важнейших регионов для России, что зафиксировано в многочисленных стратегических документах. Москва по-прежнему позиционирует себя как главного провайдера геополитической стабильности в регионе и актора, который способен за счет своего военного потенциала обеспечить безопасность стран Центральной Азии, что было продемонстрировано в январе 2022 года в ходе миротворческой операции ОДКБ в Казахстане.
Экономическое сотрудничество России и Центральной Азии также продолжает играть колоссальную роль, однако в этом измерении Москва работает сообща с Пекином.
После февраля 2022 года (начала специальной военной операции. — Прим. Ia-centr.ru) переговорные позиции Центральной Азии в диалоге с Москвой несколько усилились, хотя и не претерпели фундаментальных изменений.
Экономические санкции против России привели к росту экспорта товаров из Центральной Азии в Россию – ситуация, которая вызвала достаточно эмоциональную критику в Европе и США. Однако, несмотря на протесты западных политиков (в том числе многочисленные дипломатические поездки по Центральной Азии. — Прим. Ia-centr.ru), экономические и политические связи России с регионом остаются достаточно прочными.
Не случайно президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев после своего переизбрания осенью 2022 года . Также руководители всех стран региона присутствовали в Москве 9 мая 2023 года.
Однако важным моментом для России является осознание возрастающей роли стран Центральной Азии в мировой экономике и политике. Признание этого факта позволит выстраивать более конструктивные и доверительные отношения.
Читайте также:
Ослабление США и усиление роли России и Китая в регионе
Китай является главным экономическим игроком в Центральной Азии, в то время как Россия – ключевым провайдером безопасности, а США, судя по всему, значительно растеряли свой политический капитал в регионе.
На помощь России и Китаю приходит география – страны Центральной Азии находятся между Россией и Китаем и не имеют выхода к морю.
Подвешенным в воздухе остается вопрос, могут ли интересы Москвы и Пекина в регионе столкнуться напрямую. Представляется, что такое развитие событий нельзя исключать в долгосрочной перспективе, однако на данный момент у двух стран есть все ресурсы для нахождения точек соприкосновения в регионе и защиты общих интересов.